Афиша Биография ФотоГалерея Медиа Пресса Гостевая Форум Ссылки Контакты Ирина Слуцкая - Золото наших сердец

Версия для печати Версия для печати

Ирина Слуцкая: «Я никогда не вела „подледной“ борьбы»

Когда шла на интервью, понимала, что разговаривать предстоит с личностью уникальной: первой в нашем фигурном катании семикратной чемпионкой Европы, двукратной чемпионкой мира, призером двух Олимпийских игр. А главное — человеком, сумевшим подняться на эти высокие спортивные ступени, преодолев недуг, казалось, не оставлявший надежд на какое бы то ни было жизненное восхождение. Готовилась увидеть звезду, героиню. А увидела дитя с широко распахнутыми глазами.

«Ира?» — как-то сразу, вопреки положенным церемониям окликнула «легенду».

«Да», — по-детски доверчиво отозвалась она. И мне стало спокойно оттого, что сразу почувствовала — разговор наш пойдет открыто, без лукавства.

Вот сейчас беседуем с вами возле школы — сердце ёкает при виде первоклашек с мамами?

Конечно. Хотя сейчас об этом думать рано. Своим нынешним состоянием очень счастлива. Но заглядывать вперед не хочу. В жизни уже столько пережила, что скептически отношусь к думам на тему будущего, живу сегодняшним днем.

Вы встали на коньки в четыре года, в двенадцать стали членом сборной России, а в шестнадцать — первой в истории страны чемпионкой Европы. При таких-то подвигах — в «школьные годы чудесные» двоечницей, наверно, были?

Ничего подобного. До шестого класса — хорошисткой. Потом плавно скатилась в троечницы. Какие-то учителя шли на уступки, помогали. Другие в корне не хотели воспринимать: мало ли что ещё выйдет из юного человечка?

Обижались?

А как же?! Помню, на алгебру с геометрией вообще плюнула. После того как все каникулы, не отрываясь от катка, зубрила. А в результате получила трешку с натягом.

Любимые предметы были?

Ну конечно! Русский — потому что учительница любимая. Химию полюбила, хотя ничего в ней так и не поняла: просто учительница здорово вошла в мою ситуацию. Для меня вообще тогда было очень важно понимание взрослых. Всего в школе 8 классов отучилась, 9-10-й — в экстернате. А потом сразу поступила в физкультурный.

Вот вы не хотите о будущем загадывать. Но ведь спорт не мог не приучить вас ставить четкие цели. Или все же вы предпочитаете полагаться на то, что жизнь сама все расставит по местам?

Я сразу научилась разделять две жизни — в спорте и вне его. В спорте все предельно ясно: ты не планируешь — просто ставишь перед собой четкие цели и к ним потихонечку идешь. Но если в жизни будешь действовать по такой же схеме, то с ума сойдешь. Если на льду я упаду, точно буду знать, почему это случилось. А жизнь… Ей свойственно преподносить такие сюрпризы!

Однако когда на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити вас, явно по подковерным раскладам, с первого места опустили на второе — это ли не сюрприз?

У меня уже был выработанный четкими спортивными условиями иммунитет. Я осознавала, что спорт сейчас превратился в особого рода бизнес. А потому понимала, что не выиграю, даже если вывернусь наизнанку.

Вы производите впечатление человека-непоседы, этакого заводного волчка. Непоседливость — свойство вашего характера?

Это в моей генетике заложено. У меня и мама с папой такие же. Они всегда учили меня двигаться вперед. А вообще родители для меня — если и не кумиры, то люди, которых очень люблю. И к мнению которых всегда прислушиваюсь.

К чему вы движетесь сейчас?

Через пень колоду пытаюсь учиться актерскому мастерству. Очень много читаю, с утра до ночи. Предпочитаю классику. «Онегина» обожаю! Наизусть не помню, но, когда перечитываю, кажется, что знаю все. Сейчас запоем Лермонтова читаю.

У вас большая библиотека?

Когда переселилась от родителей, ни одной книжки в доме не было. Сейчас потихоньку собираю. Недавно на ярмарку в «Олимпийский» ездила. Даже не считала, сколько томов, нагруженная, как ишак, притащила. И знаете, мне совсем не стыдно, что почти тридцатилетней читаю по школьной программе. «Войну и мир», например, два года назад первый раз освоила. И все время думала, как в моей бедной детской головке вся эта мудрость могла когда-то уложиться. Сейчас стараюсь до всего сама дойти — пусть даже раза с пятого…

А как вам училось в Останкинской школе телевидения?

Опять же я там не училась, как все нормальные люди. Пошла потому, что заболела: сидела и думала, чем бы заняться? Вот и занялась. Два с половиной месяца позанималась и поняла, что могу и хочу поехать на чемпионат мира — вот и ушла. Но даже тот минимальный минимум во мне осел. Очень было интересно! Со мной учились девчоночки молоденькие. Но все уже наученные. И все надо мной смеялись. Когда, например, на занятиях имитировали ток-шоу. Так вот, все всё делали по правилам. А я, такая… с улицы, все от себя. Хохот стоял жуткий!.. Камеры я не боялась. Правда, не сразу научилась правильно перед ней держаться. Меня даже ноготочками подталкивали, чтобы я сидела на стуле ровненько. Ещё никак не могла понять, где в тексте ударное слово. Долго-долго мозговала, а потом уже быстренько тексты себе размечала. Вообще я считаю, что в каждом человеке сокрыты многие таланты. Вот только задачка — суметь их раскрыть.

А когда себя в «Звездах на льду» увидели, себе самой понравились?

Да вы что?! Не-не-не! Мы же говорили через «ухо-суфлер». А я привыкла все от себя выдавать. И поэтому просто не понимала ничего: как в такт попасть, когда тебе в ухо говорят. Тогда мы с Женей Плющенко просто были пришельцами из другого мира. И большое спасибо моим друзьям-артистам, которые помогали, все нам подсказывали: как двигаться, куда смотреть. В общем, и на шоу-льду мы оказались стойкими бойцами… Сейчас, кстати, есть в планах ещё один телепроект. Но о нем пока говорить рано.

Помимо бойцовских, какие-нибудь актерские данные у вас на съемочной площадке подмечали? Ведь после Игр в Турине сам Олег Янковский признался, что не прочь сыграть с вами на одной сцене.

Да я бы с ним тоже с удовольствием сыграла! С величайшим! Но я никогда не позволю себе выйти на сцену с профессионалом, будучи неумехой. Прекрасно понимаю: прежде чем выйти, нужно научиться не только актерскому мастерству — актерскому восприятию мира. Это не мой ход — бросаться в омут головой, как получится, лишь бы было.

Но ведь все ваши ледовые номера — маленькие спектакли. Одна Кармен чего стоит!

Если бы мне Кармен предложили на сцене сыграть, я бы наизнанку вывернулась, чтобы точнее этот образ передать. А вот на льду сравнивать себя с кем-то не хочу: здесь я сама по себе. Хотя, когда номер готовила, всего Мериме перечитала.

В фигурном катании все номера музыкальные. А каковы ваши музыкальные пристрастия?

Ха! Рулить в машине и переключать радиокнопки. Шучу, конечно. Классику очень люблю. А вообще моя детская мечта — научиться играть на пианино. Я ведь в детстве за компанию с подружкой в музыкальную школу поступила, но в 16-метровой комнате места для инструмента не нашлось. Сейчас жилплощадь позволяет. Так что, быть может, пойду на вторую попытку.

Кто из актеров в любимчиках?

Дружу с Катей Гусевой, поэтому для меня это самая лучшая актриса. Но вообще мне не совсем понятно, что такое — «любить актера». Мы же на самом деле любим не актера, а его роль. Вот сегодня у него интересная роль, а завтра видишь, что это не его, не пошло что-то — и ты сразу этого актера любить перестаешь… Так что эта профессия, как, наверное, никакая другая, ценна для меня именно своей самоотверженностью.

У вас вообще много друзей?

Друзей много не бывает. У меня их буквально несколько, причем не из мира спорта. Есть люди, за которыми я тянусь, с которыми совершенствуюсь. С одной девчонкой очень интересно познакомились. Она училась на журфакте МГУ, а вечерами пела в одной группе. Как-то я её увидела и поразилась… классным ботинкам, которые на ней были. Помните, «доктор Мартинc» — такие, с железными мысами… В конце вечеринки подхожу: «Слушай, какие у тебя ботинки классные». Она мне: «Хочешь такие же? Могу показать, где продают». На следующий день встретились. Выяснилось, что у нас ещё и пуховики одинаковые. Вот так с этих ботинок и зашагали по жизни рядом.

Как к журналистам относитесь?

Боязно. Приходят к тебе якобы от одной газеты. А на следующий день все выходит в совершенно другой, от одного названия которой уже коробит… Вообще я вначале серьезно думала в журналистику пойти. А потом, как покатилась эта «желтая волна», мне обидно сделалось. Как такую достойную, красивую профессию в дешевку, в грязь превращают?!

Как вы относитесь к тому, что в спорте стало принято подсчитывать медали прежде, чем они будут завоеваны?

Это ужасно… Другое дело, что на все эти предвосхитительные комментарии я вообще не обращала внимания. Для меня до Турина не существовало ничего, кроме льда, тренера и дома. А уж что получилось…

Идя по жизни, вы нуждаетесь в психологе?

Нет. Я самодостаточна. И думаю, что к этому должен стремиться каждый человек. Ведь психолог может с тобой «уработаться», но если ты сам не научишься управлять собой, ничего из этого не выйдет.

Вы научились?

Не могу сказать, что на сто процентов, но стараюсь себя контролировать. А насчет совета… Могу только повторить то, что советовал мне врач нашей сборной Виктор Иванович Аниканов. Если тебя выворачивает наизнанку и трясет, значит, все будет хорошо. А вот если ты спокоен, как пенек, то тебе вдруг под ноги может камень попасть, о который и споткнешься. Волнение должно присутствовать обязательно. Но до определенного предела, при котором можешь с ним справляться. Знаете, при выбросе адреналина люди и пропасти перепрыгивают.

А как вам удалось преодолеть чудовищную пропасть 1999 года? Когда после высочайшего европейского титула на чемпионате России свои же судьи, незаслуженно поставив вас на четвертое место, лишили возможности покорять новые вершины?

Даже не хочется об этом думать. Но только сейчас узнала, что мой «провал» стал результатом работы против меня некоторых людей. Желания навсегда «отбросить коньки» не было?

Было. И я решила: ничего, замуж выйду. Помню, мама спросила: «Ну, и дальше что?» А я: «Да ничего. Замуж выхожу». — «За кого?» — «Да за Сережку». Вот так взяла и вышла замуж.

За какого такого Сережку?

Мой муж занимается с детишками общефизической подготовкой. Познакомились с ним в загородном спортлагере — ничего особенного. Главное, что муж мне дает, — это пока ещё недостающую мне мудрость. Никогда не теребит, не торопит… Тот же 99-й год — как вспомню! Выхожу такая… ничего вокруг себя не вижу. А Сережка меня раз — в машину и катать, пока я в себя не пришла.

Когда про нечестную игру против вас узнали, не появилось желания ответить тем людям?

Для чего? Я всегда верю, что в жизни все вернется на круги своя. Я всегда была приучена к честной борьбе и никогда не занималась «подледной». Для меня всегда было так: хочешь быть лучше — выйди на лед и будь лучше. Я всегда борюсь сама с собой, я ведь делаю такие элементы, которыми пока никто в мире не владеет. Когда после всех своих болячек в 2004 году я попросила взять меня на чемпионат мира в Дортмунде, меня откровенно спросили: «Но ты понимаешь, что не выиграешь?» Я ответила решительным «да».

Ваше 9-е место, безусловно, не сравнится ни с каким бы то ни было самым-самым золотым первым.

Наверное. Я выступала под последним стартовым номером, когда руки-ноги подгибались не только у меня, но и у всех, кто за меня болел. И я это преодолела. В середине программы зал встал, а потом я рыдала…

Ира, а что вам помогло заставить отступить тяжелую болезнь?

Дикое желание, которое сидело у меня внутри…

Победить болезнь?

Кататься!

Неужели самой болезни не страшились?

Да как же?! Ведь я же живой человек! Безмерно благодарна всем людям, которые меня поняли и не заперли в больничных стенах. Я им сразу заявила: «Если буду здесь лежать, то моментально скапучусь». Чего греха таить, я этих людей предавала. Когда мой лечащий врач отпускал меня домой, я ему обманно клялась, что не катаюсь, а сама, как только ноги стали в ботинки влезать, сразу на каток. Ну, в общем, это длинная история…

…И уникальная. Эту уникальность в себе ощущаете?

Не-а. И вообще, очень не люблю говорить «я». В нашем спорте «я» — это тот, кто выходит на лед и катается. Но прежде, чем это «я» выходит на лед, с ним работают минимум 20 человек — тренеры, хореографы, врачи, костюмеры. Поэтому, когда речь идет о работе, всегда говорю «мы»… Ну, а в жизни я — обыкновенная женщина, которая то на диванчике любит полежать, то вдруг врубает музыку на всю мощь и кидается убирать, готовить. А потом вдруг сядет и заплачет — оттого, что здесь, там что-то не получилось.

А я вот смотрю на вас, и мне кажется, что передо мной ребенок.

Да и в ком из нас этого ребенка нет? Мама моя иногда такие вещи выдает, что мы неделями хохочем!

А ведь в четыре годика вам, наверное, не до смеха было, когда мама буквально силой вталкивала вас в спортивный зал стадиона «Локомотив».

Ну, моя спортивная жизнь началась, как у многих: ребеночек болеет постоянно — давайте его закалять, на коньки ставить. Самые яркие детские воспоминания: мы с мамой под дождем, я — на роликах, она — с зонтиком. Потом в зале начали заниматься. Меня мама в зал засунет — и идет себе по делам. Возвращается, а Ира в коридоре сидит переодетая. В рюкзачке все вещички аккуратненько сложены. Мама меня снова переодевает, в зал толкает, дверь держит… И после всего этого безобразия приходит зима. Я должна снежинкой кататься — и заболеваю, а мою роль отдают другой. «Ах так? Тогда я у вас кататься больше не буду!»

И идете в Сокольники к Жанне Федоровне Громовой, которой храните уникальную преданность всю вашу спортивную жизнь.

Жанна Федоровна меня с нуля на вершины подняла. И это с моим-то упертым характером! Если я себе говорила, что мне столько-то прыжков нужно сделать, то до изнеможения делала. Уже уборочные машины выезжали, а я все прыгала… Но Жанна Федоровна была ещё большей работягой.

Были моменты, когда вы сбрасывали коньки и уходили с тренировки?

Были. Но в те моменты я была абсолютной дурой. Вообще, в 99 случаях из ста я Жанну Федоровну беспрекословно слушалась. А если в одном из них артачилась, все потом через одно место выходило.

Чему самому главному Жанна Федоровна вас научила, не только на льду, но и в жизни?

Терпению. Сдержанности — ведь я очень эмоциональный человек. Но главное — преданности. Ведь она ни на кого меня не променяла… Ей-богу, памятники таким тренерам-учителям с большой буквы нужно ставить.

В 90-е годы большинство ваших коллег в Америку махнули, сетуя на то, что условий для работы на «родном пепелище» не было.

А мы не махнули. Что мы в Америке забыли?! Родные Сокольники, как ни крути, все-таки ближе. И потом… многие от Жанны Федоровны уходили, погнавшись за громким именем. Но что удивительно — вскоре вообще прекращали кататься. Предательство неизбежно наказуемо. И сейчас, когда я ушла из спорта, так хочу, чтобы у Жанны Федоровны было продолжение…

Как ушли? Нам не раз заявляли, что о вашем уходе из любительского спорта говорить рано.

Ха! Чем черт не шутит! Главное ведь — целью задаться, а кроме того, хорошо знакомая мне медицина считает, что после родов у женщины все жизненные показатели сразу вверх подскакивают.

Кстати, а сколько у вас сейчас медалей? Вопрос не праздный, поскольку знаю, что ваша любовь к фигурному катанию началась именно с любви к медалям.

Медалей, по-моему, около 40. Когда-то они на пальме висели, которую Сережка мне привез. Пальму охранял огроменный — чуть меньше меня ростом — плюшевый слон. Я игрушки обожаю! С тех времен, когда у нас, кроме пупсиков, ничего не было. А потом на чемпионате в Южной Корее оказалась, и там мне подарили ярко-золотого дракона. С тех пор отовсюду игрушки мешками привозила, детским домам дарила.

Ну, а медали-то?

Теперь на пальме только золотые: 7 европейских и 2 мировые. Остальные аккуратненько в коробочках полеживают.

Самую первую медаль помните?

Конечно! Город Калинин, 1987 год. Какое-то первенство юношеское. Медаль — алюминиевая, на ней конек с девочкой нарисован… А вообще в моем глубоком детстве это выглядело так: родители включали телевизор и смотрели фигурное катание. А я смотрела в основном награждение. И когда чемпионам медали вешали, я вскакивала на стул, топала ногами и кричала: «Такую же хочу!» А ещё выбирала «такие же» костюмы. И мама сама мне что-то похожее шила, вплоть до первого моего юниорского чемпионата мира.

Ну, а первая медаль золотая…

Сразу на зуб её проверила: правда ли, что следы остаются? Правда! А потом ещё такую медаль захотелось…

Чего вы не терпите в жизни?

Предательства. Хитрых людей очень не люблю. Думаю, что и со мной таким людям долго не продержаться.

И как вам живется в нашем непростом мире?

Я научилась защищаться. Вот есть этот мир. А есть и ещё мой собственный. Никогда не общаюсь с людьми, которые когда-то мне сделали какую-то гадость, просто их вычеркиваю. Но тем не менее свои невзгоды стараюсь не перекладывать на близких людей — стремлюсь со всем справляться, хотя и не без поддержки, но самостоятельно.

Что для вас самое дорогое в жизни?

То, что есть сейчас, — жизнь после спорта. Когда после взлетов вдруг образуется пустота. Сначала ты вовсю кайфуешь: не надо каждый день чуть свет вставать, выходить на холодный лед. Но вот немножко времени проходит, и становится страшновато, что ты вдруг себя потеряешь. Мне, вот видите, повезло: образовались эти ледовые проекты. Но главное, конечно, это ребенок.

ЕЛЕНА КАЛЯДИНА, журнал «Имена»
©Ice Vision

Версия для печати Версия для печати

© 2003-2017 Ирина Слуцкая.Орг. Использование материалов сайта запрещено без разрешения правообладателей. | (Реклама на сайте)